Министерства юстиции Российской Федерации - Доклад о деятельности уполномоченного по правам человека


ОТВЕТ

^ Министерства юстиции Российской Федерации

03.09.2007 г.


Уважаемый Владимир Петрович!


В Министерстве юстиции Российской Федерации рассмотрено Ваше обращение по поводу внесения изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации (далее - УК).

Предложения о соразмерном зачете времени содержания под стражей в следственном изоляторе в срок наказания лицам, осужденным к лишению свободы в зависимости от вида исправительного учреждения, высказанные в обращении, несомненно, заслуживают внимания.

В настоящее время порядок зачета времени содержания в следственном изоляторе при исчислении подлежащего отбытию осужденным наказания в виде лишения свободы установлен статьей 72 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее - УК). При этом вид исправительного учреждения не учитывается.

По информации ФСИН России степень изоляции в следственных изоляторах и помещениях, функционирующих в режиме изоляторов, соответствует самым строгим условиям содержания (тюремному режиму). Подозреваемые и обвиняемые размещаются в запираемых помещениях, при этом отсутствует возможность для занятия какой-либо деятельностью. Между тем, большая часть подозреваемых и обвиняемых после приговора суда направляется для отбывания наказания в исправительные учреждения, условия содержания в которых более гуманные по сравнению с условиями содержания в следственных изоляторах.

Это противоречит правовой позиции Европейского Суда по правам человека, вытекающей из конкретных решений, который при рассмотрении жалоб осужденных исходит из того, что условия содержания под стражей не должны быть строже условий отбывания назначенного судом наказания.

Вместе с тем, в первую очередь необходим тщательный анализ норм Уголовного кодекса Российской Федерации и Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации с участием правоприменительных органов и Верховного Суда Российской Федерации.

Это обусловлено тем, что реализация указанных предложений потребует изменения системы зачета, установленной взаимосвязанными статьями 71 «Порядок определения сроков наказаний при сложении наказаний» и 72 «Исчисление сроков наказаний и зачет наказания» УК.

Кроме того, введение принципа сокращения срока наказания в зависимости от условий его отбывания потребует изменения правового положения осужденных к лишению свободы лиц, которые оставлены в следственных изоляторах и тюрьмах для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию, а также осужденных на срок не свыше шести месяцев, оставленных в следственных изоляторах с их согласия (статья 74 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации).

В то же время, закон не должен содержать гарантий сокращения срока наказания (минимально на срок содержания под стражей до решения суда, исходя из действующей системы зачета и исчисления срока наказания в полных днях (день за два) для лиц, которые нарушили ранее избранную меру пресечения либо скрывались от органов предварительного расследования или суда (статья 108 УПК).

Механическое применение зачета нарушит принцип равенства граждан перед законом, ущемив права обвиняемых и подозреваемых в совершении аналогичных преступлений, к которым до решения суда заключение под стражу не применялось, и, соответственно, не могут быть сокращены по этим основаниям сроки наказания.


Статс-секретарь-

заместитель Министра А.В. Бондар


ОБРАЩЕНИЕ

в защиту прав граждан, страдающих онкологическими заболеваниями, на жизнь, охрану здоровья и медицинскую помощь


Министру здравоохранения

и социального развития

Российской Федерации

М.Ю.ЗУРАБОВУ


Уважаемый Михаил Юрьевич!


Анализ жалоб граждан, страдающих онкологическими заболеваниями, на неоказание им своевременной медицинской помощи, включая лекарственное обеспечение, поступивших к Уполномоченному по правам человека в Российской Федерации из различных субъектов Российской Федерации (городов Москвы, Санкт-Петербурга, Алтайского края, Владимирской, Московской, Ленинградской, Саратовской, других областей), свидетельствует о мас­совых нарушениях их прав на жизнь, охрану здоровья и медицинскую по­мощь, гарантированных каждому статьями 20 (часть 1) и 41 (часть 1) Консти­туции Российской Федерации и статьей 4 Федерального закона от 22.06.98 № 86-ФЗ «О лекарственных средствах».

Согласно части 1 статьи 41 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан, принятых Постановлением Верховного Совета Российской Федерации от 22.07.93 № 5487-1, граждане, страдающие социально значимыми заболеваниями, должны бесплатно или на льготных условиях обеспечиваться медико-социальной помощью и диспансерным на­блюдением в соответствующих лечебно-профилактических учреждениях. По окончании оперативного лечения они после выписки подлежат дальнейшему лечению и наблюдению за динамикой заболевания в медицинских учрежде­ниях по месту жительства.

Однако, в действительности указанные больные, многие из которых не способны самостоятельно передвигаться, не могут из-за неудовлетворительной организации работы онкодиспансеров и поликлиник по месту их наблюдения попасть на прием к врачу-онкологу, к которому необходимо записываться заранее, отстояв несколько часов в очереди.

Онкологическому нетранспортабельному больному Л. (город Москва), например, после длительного стояния в очереди и умершему менее чем через два месяца после первичного обращения в поликлиническое отделение онкологического клинического диспансера № 1, для назначения химиотерапии предлагалось повторно показаться врачу указанного диспансера и записаться на прием к химиотерапевту, запись к которому на ближайшие две недели уже была прекращена.

Лечение, рекомендованное названным больным при выписке из стационара, в медицинских учреждениях по месту жительства зачастую не проводится также из-за отсутствия в аптеках рекомендованных им противоопухолевых препаратов, а если и проводится, то с большим опозданием, что порождает рецидив заболеваний. Сложная ситуация с лекарственным обеспече­нием, в том числе граждан, имеющих злокачественные новообразования, со­храняется длительное время в Ленинградской области и городе Санкт-Петербурге.

Например, онкобольная Я. была не обеспечена рекомендованными ей препаратами «Кселода» (Xeloda) и «Зомета» (Zometa) в результате отсутствия их в необходимом количестве в аптечной сети. Из 400 нуждающих­ся в указанных препаратах больных через аптечный киоск Ленинградского областного онкологического диспансера обеспечиваются лишь 9 человек.

Инвалида I группы З. из города Санкт-Петербурга не только не обеспечили жизненно необходимыми ей лекарственными препаратами по выписанным рецептам, но и отказали в выписке рецептов на противоопухолевые препараты ввиду отсутствия денежных средств из федерального бюджета.

Проверкой жалобы П. установлено, что действительно из-за ограниченности финансовых средств заявка Комитета по здравоохранению Ленинградской области по дополнительному лекарственному обеспечению на 1 квартал 2007 года по сравнению с 4 кварталом 2006 года сокращена в 2,5 раза, что не позволяет своевременно обеспечить онкологических больных и препаратом «Золадекс».

По этой же причине не может своевременно получить необходимые лекарственные препараты и инвалид Б. (Алтайский край), страдающий онкогематологической патологией.

Многие онкобольные, не найдя в аптеках необходимых им лекарственных средств по выписанным рецептам, вынуждены тратить свои и без того скудные пенсии на покупку указанных дорогостоящих препаратов, которыми государство обязано обеспечивать их бесплатно.

Ухудшает ситуацию с лечением онкобольных, как следует из жалоб Я. и З. (Саратовская область), и предлагаемое им дополнительное медицинское обследование за отдельную плату, которую они из-за низкого уровня своей жизни не способны внести.

Значительно ограничиваются физические возможности для жизнедеятельности с учетом состояния здоровья и стомированного онкобольного П. (Алтайский край), а также инвалида З. (Владимирская область) в результате отсутствия у них технических средств реабилитации (калоприемников).

При резком ухудшении состояния здоровья у лиц, страдающих злокачественными новообразованиями, им нередко отказывают и в вызове врача поликлиники или скорой помощи на дом на том лишь основании, что они онкобольные. Вместе с тем, получение дальнейшего лечения в условиях онкостационаров нередко является невозможным из-за перегрузки, при этом в стационар общего профиля их не госпитализируют, оставляя, таким образом, без какой-либо медицинской помощи.

В результате бездействия должностных лиц учреждений здравоохранения, ответственных за выполнение программы дополнительного лекарственного обеспечения, не только нарушаются конституционные права онкобольных граждан на жизнь и получение бесплатной медицинской помощи, в том числе жизненно необходимых лекарственных средств за счет бюджетных ассигнований, но и причиняются нравственные страдания из-за отсутствия к ним должной заботы и внимания со стороны государства, провозглашенного правовым и социальным.

Изложенные обстоятельства позволяют обратиться с просьбой принять исчерпывающие меры по организации работы медицинских учреждений, позволяющие онкобольным своевременно и в полном объеме получать жизненно необходимые им бесплатную медицинскую помощь и лекарственное обеспечение.


Уполномоченный по правам человека

в Российской Федерации

3 августа 2007 года


ОБРАЩЕНИЕ

в целях защиты конституционных прав пенсионеров на достойный уровень жизни и уважение их человеческого достоинства


Председателю Верховного Суда

Российской Федерации

В.М.ЛЕБЕДЕВУ


Уважаемый Вячеслав Михайлович!


Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пункте 21 Постановления от 20.12.05 № 25 «О некоторых вопросах, возникающих у судов при рассмотрении дел, связанных с реализацией гражданами права на трудо­вые пенсии» дал разъяснения судам общей юрисдикции о том, что поскольку нарушения пенсионных прав затрагивают имущественные права граждан, то исходя из положений пункта 2 статьи 1099 ГК Российской Федерации, они должны отказывать гражданину в удовлетворении требований о компенсации морального вреда, так как специальный закон, допускающий в этом случае возможность привлечения пенсионных органов к указанной ответственности, отсутствует.

В законодательстве Российской Федерации о пенсионном обеспечении граждан, действительно не имеется правовых норм, предусматривающих компенсацию пенсионными органами морального вреда лицам, чьи пенсионные права были ими нарушены.

Вместе с тем, предложенное Пленумом Верховного Суда Российской Федерации толкование, так называемых в статье 150 ГК Российской Федерации нематериальных благ, представляется не соответствующим их подлинному конституционно-правовому смыслу, поскольку на самом деле они являются основанными на достоинстве личности неотъемлемыми и принадлежащими каждому от рождения правами человека, признаваемыми и гаранти­руемыми на основании части 1 статьи 17 Конституции Российской Федерации согласно общепризнанным принципам и нормам международного права.

Нарушения пенсионных прав граждан затрагивают не только имущественные права, прежде всего, право собственности, но и непосредственно связаны с таким личным неимущественным правом, то есть общепризнанным правом каждой личности, как право на обеспечение жизненного уровня, необходимого для поддержания жизни, здоровья и благосостояния человека и членов его семьи при наступлении старости, инвалидности или иной утрате возможности к существованию, гарантированного статьей 25 Всеобщей декларации прав человека, статьей 11 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах, статьей 12 Европейской социальной хартии, подписанной Российской Федерацией 15.05.00, частью 1 статьи 39 Кон­ституции Российской Федерации.

Пенсионное обеспечение является единственным источником средств к существованию для пенсионеров; его невыплата или задержка в предоставлении влечет невозможность приобретения ими в необходимом количестве и ассортименте продуктов питания и быта, лекарственных препаратов, оплаты жилищно-коммунальных услуг и средств связи.

В результате нарушения личных неимущественных прав личности, то есть общепризнанного права на достаточный уровень жизни, гарантируемый каждому правовым социальным государством, каким Российская Федерация провозглашена в статьях 1 и 7 Конституции Российской Федерации, пенсионеры лишаются возможности поддержания своего минимального жизненного уровня, что негативно отражается на состоянии здоровья и ставит под угрозу их жизнь, вызывает такие физические страдания, как чувство голода, болезненные ощущения в связи с употреблением однообразной и зачастую некачественной пищи, отсутствием необходимых им жизненно-важных лекарств, а также способствует нравственным страданиям, связанным с наличием материальных ограничений, невозможностью повлиять на их устранение и безответственностью соответствующих должностных лиц.

Таким образом, неправомерное бездействие пенсионных органов, выражающееся в невыплате пенсии либо в ее задержке, нарушает одновременно как имущественные, так и личные неимущественные права граждан и в соответствии со статьей 151 ГК Российской Федерации является достаточным основанием для компенсации причиненного ими морального вреда при предъявлении пенсионером искового заявления в орган правосудия.

Вместе с тем, при иных обстоятельствах, например при ошибке в исчислении размера пенсии, правовых оснований для компенсации морального вреда, действительно, не имеется.

Изложенные обстоятельства позволяют обратиться с предложением о внесении необходимых изменений в пункт 21 упомянутого Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации в целях обеспечения судебной защиты конституционных прав пенсионеров на достойный уровень жизни в старости и уважение их человеческого достоинства.


Уполномоченный по правам человека

в Российской Федерации

3 августа 2007 года


^ ОТВЕТ

Верховного Суда Российской Федерации

04.09.2007 г.


Уважаемый Владимир Петрович!


В связи с поступившим от Вас письмом, в котором ставите вопрос о необходимости внесения изменений в пункт 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 25 от 20 декабря 2005 года «О некоторых вопросах, возникших у судов при рассмотрении дел, связанных с реализацией гражданами права на трудовые пенсии», сообщаю следующее.

В пункте 21 названного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации содержится разъяснение о том, что поскольку нарушения пенсионных прав затрагивают имущественные права граждан, суд исходя из положений пункта 2 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации, отказывает гражданину в удовлетворении его требования о компенсации морального вреда, так как специального закона, допускающего в указанном случае возможность привлечения пенсионных органов к такой ответственности, не имеется.

Вопрос о возможности компенсации морального вреда в случае нарушения пенсионных прав граждан тщательно изучался Верховным Судом Российской Федерации при подготовке названного проекта постановления. В его обсуждении принимали участие, как судьи Верховного Суда Российской Федерации, так и судьи верховных судов республик, краевых, областных судов и иных соответствующих им судов, а также широкий круг ученых.

Указанное разъяснение дано с учетом позиции большинства судей и ученых и основано на нормах действующего Гражданского кодекса Российской Федерации.

Так, в соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации морального вреда, если этот вред причинен гражданину действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага.

В пункте 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации содержится примерный перечень нематериальных благ, подлежащих защите в соответствии с нормами Гражданского кодекса Российской Федерации, в том числе и путем компенсации морального вреда. К ним, в частности, относятся жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна, право свободного передвижения, выбора места пребывания и жительства, право на имя, право авторства, а также иные личные неимущественные права и другие нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Что же касается нарушений пенсионных прав граждан, то они затрагивают имущественные права граждан. В соответствии же с пунктом 2 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации моральный вред, причиненный действиями (бездействием), нарушающими имущественные права гражданина, подлежит компенсации лишь в случаях, предусмотренных законом. Однако ни в Федеральном законе от 17 декабря 2001 года № 173-ФЗ «О трудовых пенсиях в Российской Федерации», ни в ином другом федеральном законе не содержится положений о возможности компенсации морального вреда, в случае нарушения пенсионных прав граждан.

Учитывая это, Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пункте 21 вышеуказанного постановления дал разъяснение судам о том, что в случае нарушения пенсионных прав гражданина требование гражданина о компенсации морального вреда удовлетворению не подлежит.


Заместитель Председателя

Верховного Суда

Российской Федерации В.М. Жуйков


ЗАКЛЮЧЕНИЕ

на проект федерального закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием разграничения полномочий»


Председателю Комитета

Государственной Думы по делам

Федерации и региональной политике

В.И.ГРИШИНУ


Уважаемый Виктор Иванович!


Аппаратом Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации рассмотрен принятый 05.07.07 в первом чтении проект федерального закона №438751-4 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием разграничения полномочий». С учетом проведенного правового анализа возникают сомнения в обоснованности ряда предусмотренных им новелл российского законодательства.

1. Данный вывод подсказан, прежде всего, опытом реализации широко известного и достаточно «нашумевшего» Федерального закона от 22.08.2004 г. № 122-ФЗ «О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу некоторых законодательных актов Российской Федерации в связи с принятием федеральных законов «О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» и «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации».

Хотя с подачи средств массовой информации его именуют как «Закон о монетизации», одним из основных направлений его правовой регламентации явилось перераспределение ответственности в социальной сфере, которое со всей очевидностью свидетельствует о том, что разграничение компетенции и полномочий по вопросам совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов, а тем более, наделение государственными полномочиями органов местного самоуправления не должно происходить поспешно, без предварительной детальной проработки распределения всех расходных обязательств. Не менее важно предусмотреть некоторый временной «люфт» с тем, чтобы и федеральным органам государственной власти, и региональной администрации, и представительным органам муниципальных образований был предоставлен период подготовки соответствующей правовой базы и отрегулированы надлежащие организационные и финансовые механизмы.

Частью 2 статьи 132 Конституции Российской Федерации допускается наделение органов местного самоуправления государственными полномочиями, однако, только отдельными из них и лишь при условии передачи «необходимых для их осуществления материальных и финансовых средств». Это положение обязывает в первую очередь предусмотреть все первоочередные меры, обеспечивающие выполнение функций, передаваемых органам местного самоуправления. Кроме того, согласно той же норме реализация переданных полномочий подконтрольна государству, что требует установления соответствующего порядка в том же законе, которым органы местного самоуправления наделяются государственными полномочиями, но практически не предусмотрено в рассматриваемом проекте, если не считать упоминание в его статье 17 порядка оценки эффективности деятельности органов местного самоуправления.

Исходя из конституционных демократических основ, Федеральным законом от 06.10.1999 г. № 184-ФЗ «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» предусмотрен ряд обеспечительных механизмов, действующих при передаче тех или иных полномочий органам государственной власти субъектов Российской Федерации. При этом необходимо иметь в виду правовую позицию Конституционного Суда Российской Федерации, выраженную в его Постановлении от 15.05.2006 г. № 5-П и иных решениях, касающихся положений упомянутого Федерального закона от 22.08.2004 г. № 122-ФЗ «о монетизации», согласно которой Российская Федерация как правовое социальное государство не может произвольно отказываться от выполнения взятых на себя публично-правовых обязательств; в осуществлении государственной власти, в том числе, при разрешении вопросов совместного ведения, федеральные органы государственной власти и органы государственной власти субъектов Российской Федерации образуют единую систему; они совместно несут ответственность за выполнение государственных функций и также совместно выполняют расходные обязательства.

Между тем, федеральный бюджет не только на 2008 год, но и на плановый период 2009 и 2010 годов уже принят Государственной Думой, а потому неясно, из каких источников будут выполняться такие обязательства со стороны Российской Федерации в случае возникновения в этом необходимости. Сомнительна также возможность своевременного внесения необходимых коррективов в региональные и местные бюджеты (их проекты) в целях исполнения положений настоящего Федерального закона (в проекте), вступающих в силу уже 1 января 2008 года (пункт 1 статьи 22).

Спорным представляется и исполнение в срок некоторых императивных норм проекта, адресованных федеральным органам исполнительной власти. Об этом наиболее наглядно свидетельствует содержание абзаца первого статьи 13 Федерального закона «О государственном регулировании развития авиации», предусмотренной статьей 10 законопроекта, согласно которой Правительству Российской Федерации надлежит до 01.02.08, то есть менее чем за месяц (с учетом новогодне-рождественских каникул) после вступления в силу этой части данного федерального закона (в проекте) разработать и утвердить перечень федеральных аэродромов гражданской авиации, необходимых для осуществления полномочий Российской Федерации, что с учетом известных согласительных процедур представляется маловероятным, даже при условии наличия соответствующей «домашней заготовки».

Для статей 1, 2, 11, 14, 16 законопроекта предусмотрена более реальная дата вступления в силу- с 1 января 2010 года (пункт 3 статьи 22), до наступления которой возможно провести комплексную подготовку, исключающую ошибки в осуществлении ряда жизненно важных полномочий.

На этом основании полагал бы целесообразным распространить время вступления в силу упомянутых статей проекта на все его положения, предусматривающие передачу полномочий Российской Федерации органам государственной власти субъектов Российской Федерации и органам местного самоуправления; тогда как начало действия норм, предусматривающих предварительные и переходные мероприятия, может быть отнесено к началу 2009 года, что исключит застойные явления при осуществлении социально значимых государственных полномочий.

2. Некоторые положения законопроекта сформулированы без учета характера и функционального назначения государственных полномочий и, соответственно, адресной ответственности за их осуществление, а также без внимания к законотворческой и правоприменительной практике по тому же предмету правового регулирования.

2.1. Неясно, в какой связи согласно абзацу шестому статьи 20 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан (в редакции пункта 1 статьи 6 проекта) медицинское обследование граждан при постановке на воинский учет, призыве или поступлении на военную службу по контракту, поступлении в военные образовательные учреждения профессионального образования, призыве на военные сборы осуществляется за счет средств бюджетов субъектов Российской Федерации, тем более, местных бюджетов и средств обязательного медицинского страхования, а также какое отношение эти мероприятия федерального значения имеют к территориальным программам государственных гарантий оказания гражданам Российской Федерации бесплатной медицинской помощи.

В соответствии со статьей 71 Конституции Российской Федерации оборона и безопасность (пункт «м»); установление системы федеральных органов исполнительной власти (пункт «г»), в том числе тех, для которых федеральными законами предусмотрено несение военной службы; военный бюджет, как составная часть федерального бюджета (пункт «з») находятся в исключительном ведении Российской Федерации и, следовательно, не могут быть предметом разграничения полномочий. В развитие этих положений пунктом 6 статьи 5.1 Федерального закона от 28.03.98 № 53-ФЗ «О воинской обязанности и военной службе» установлено, что финансовое обеспечение медицинского освидетельствования в этих целях осуществляется за счет средств федерального бюджета.

Пункт 7 той же статьи (об осуществлении финансового обеспечения медицинского обследования в соответствии с законодательством об охране здоровья граждан) - в системной связи с положениями статей 25, 30, 31, 51, 53, 58, 61 и др. Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан - не свидетельствует об обратном, а означает лишь то, что проводимое по требованию гражданина освидетельствование может осуществляться за счет средств того бюджета, из которого финансируется данное экспертное медицинское учреждение; при этом он пользуется конституционными правами, в том числе на охрану здоровья, и производными от них правами пациента, включая, например, право на информацию о состоянии здоровья, право на независимую медицинскую экспертизу, право на врачебную тайну и т.д.

2.2. Статьей 15 законопроекта предусмотрено дополнение Федерального закона «О предупреждении распространения туберкулеза в Российской Федерации» статьей б, согласно которой органы местного самоуправления наделяются полномочиями по предотвращению развития этого опасного заболевания, а значит - по обеспечению санитарно-эпидемиологического благополучия населения, как это следует из его преамбулы.

Между тем по смыслу главы 8 Конституции Российской Федерации в ведение органов местного самоуправления могут быть переданы такие государственные полномочия, которые само население способно отправлять путем проведения референдумов, выборов, других форм прямого волеизъявления, через выборные и другие органы местного самоуправления. Следовательно, они должны быть доступны для осуществления в основном без специальной профессиональной подготовки действующего на постоянной основе административного аппарата органа местного самоуправления, который в соответствии со статьей 40 Федерального закона от 06.10.03 № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» может насчитывать всего одного депутата, что применительно к сельской глубинке означает выполнение соответствующих полномочий председателем местного совета, но не более того.

Выполнение же задач по недопущению распространения туберкулеза требует системной организации осуществления предупредительных мероприятий, централизованного руководства, профессиональной специализации в данной сфере, без которой вряд ли возможно принятие надлежащих мер, перечисленных в данной проектной статье. Аргументом тому служит тот факт, что пунктом 5 статьи 135 упомянутого 122-го Федерального закона была резонно исключена статья 6 Федерального закона «О предупреждении распространения туберкулеза в Российской Федерации», предусматривавшая в самом общем виде полномочия органов местного самоуправления в области предупреждения распространения туберкулеза.

3. Применительно к органам местного самоуправления следует остановить внимание на новациях, предусмотренных статьей 17 проекта, которые, как представляется, не отвечают требованию правовой определенности, поскольку содержат множество оценочных понятий и, тем самым, обусловливают излишнее усмотрение субъектов, не исключающее принятие произвольных решений, посягающих на принципы народовластия, равноправия и справедливости.

В этой связи следует также отметить значительную коррупционную составляющую законопроекта.

Более всего это характерно для вышеупомянутого порядка оценки эффективности деятельности органов местного самоуправления в соответствии с предусмотренной пунктом 8 статьи 17 законопроекта статьей 181 Федерального закона от 06.10.03 № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации». Определение этого порядка, то есть процедуры пунктом 1 данной статьи отнесено к ведению Президента Российской Федерации, однако сами критерии оценки не установлены, а по смыслу пункта 2 той же статьи субъектом такой деятельности является высшее должностное лицо субъекта Российской Федерации (руководитель высшего исполнительного органа государственной власти субъекта Российской Федерации), которым «в целях содействия достижению и (или) поощрения достижения наилучших значений показателей» муниципальным образованиям может быть предусмотрено «выделение за счет средств бюджета субъекта Российской Федерации грантов муниципальным образованиям». Очевидно, что основанием для такого подарка в рамках предлагаемой регламентации может быть личная преданность главы муниципального образования, но не объективные успехи в самостоятельном решении населением вопросов местного значения, владении, пользовании и распоряжении муниципальной собственностью, как это предусмотрено частью 1 статьи 130 Конституции Российской Федерации.

4. Помимо сказанного при подготовке проекта допущены системные нормотворческие ошибки, препятствующие практическому применению предусмотренных им положений.

Например, статьями 10, 13, 18 предусмотрено дополнение отдельных актов российского законодательства положениями, предусматривающими наделение субъектов Российской Федерации правом собственности на передаваемые из федеральной собственности аэропорты (аэродромы), а также рядом хозяйственно-распорядительных функций в сфере гражданской авиации. При этом абзацем пятым упомянутой проектной статьи 13' Федерального закона «О государственном регулировании развития авиации» (статья 10 законопроекта) устанавливается, что право собственности считается возникшим после его регистрации в Едином государственном реестре. Однако уже опубликованным и, таким образом, вступившим в силу Федеральным законом от 19.07.07 № 133-ФЗ «О внесении изменений в статьи 263 и 26 Федерального закона «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» предусмотрены аналогичные положения, не сопровожденные подобными оговорками. Следовательно, субъекты права законодательной инициативы, внесшие данный законопроект, не приняли надлежащие меры по согласованию его положений с действующим законодательством и состоянием текущих законотворческих процессов по тому же предмету правового регулирования.

Свидетельством технической небрежности является указание в абзаце втором пункта 2 и абзаце втором пункта 3 статьи 6 проекта пункта 28 статьи 5 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан, тогда как эта статья в действующей редакции насчитывает всего 22 пункта.

Изложенные обстоятельства позволяют обратиться с предложением о существенной переработке проекта федерального закона №438751-4 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием разграничения полномочий» при его подготовке ко второму чтению.


Уполномоченный по правам человека

в Российской Федерации

9 августа 2007 года


0480255433821123.html
0480354938713866.html
0480495309955687.html
0480612532638156.html
0480724966364986.html